26 марта 2018, 10:26

Коридор Иран-Пакистан: пороховая бочка на карте мира

Иранско-пакистанская граница обладает всеми компонентами для геополитического взрыва: региональное соперничество, конфликты суннитов и шиитов, конфликты на этнической почве, шпионаж, контрабанда наркотиков и торговля людьми.

26 марта 2018, 10:26

Коридор Иран-Пакистан: пороховая бочка на карте мира

Иранско-пакистанская граница обладает всеми компонентами для геополитического взрыва: региональное соперничество, конфликты суннитов и шиитов, конфликты на этнической почве, шпионаж, контрабанда наркотиков и торговля людьми.

23 марта 2018, 05:30

The Iran-Pakistan Corridor Is A Geopolitical Powder-Keg

Authored by Dr, Lawrence Sellin via The South Asia Program at Hudson Institute, The Iran-Pakistan border contains all the ingredients for a geopolitical explosion – regional rivalries, Sunni-Shia conflicts, ethnic insurgents, espionage, drug smuggling and human trafficking. China considers the stability of the region so important that it brokered a series of border security meetings between Iran and Pakistan over the past year. Much of China’s multi-billion-dollar investment in the China-Pakistan Economic Corridor (CPEC) hinges on the commercial viability of the Pakistani port of Gwadar, near the Iranian border, for which it has a 40-year operational lease. Moreover,  CPEC is the regional linchpin of the Belt and Road Initiative, an ambitious plan to connect Eurasia, the Middle East and Africa to China through a series of land-based and maritime economic zones. Additionally, the planned Chinese naval base on Pakistan’s Jiwani peninsula, even closer to the Iranian border and located at the mouth of the Persian Gulf, is a critical military node in China’s “String of Pearls” facilities designed to dominate the strategic sea lanes in the Arabian Sea and Indian Ocean. Such ambitions present a direct economic and military threat to India. Commercially, Gwadar competes with joint Iranian-Indian development of the port of Chabahar, just 150 miles to its west.  According to numerous reports, Saudi Arabia contributes to the instability of the border region by sponsoring virulently anti-Shia Sunni militant groups, such as Jaish al-Adl, who launch attacks on Iran from safe havens in Pakistan.  Iran retaliates by supporting the Baloch Liberation Front (BLF), an ethnic separatist group, whose sanctuaries and leader, Dr. Allah Nazar Baloch, are claimed to be inside Iranian territory and routinely conduct cross-border operations against Pakistani government targets. Members of the BLF are suspected to be in contact with Iranian intelligence, often through drug lords acting as intermediaries. BLF members are occasionally confused with their anti-Shia counterparts. Some months ago, a BLF team was mistakenly attacked by Iranian border guards. One member, shot in the encounter, was taken to Imam Ali Hospital in Chabahar for treatment, but later died of his wounds. The other team members were subsequently released by Iranian forces. There are also narco-terrorists groups on the Pakistani side of the border with indirect links to the government in Islamabad. Lashkar-e-Khorasan, a alleged Islamic State affiliate, has been reportedly involved in “cleansing” western Balochistan of Sufi Zikris, Shia Hazaras, Hindus, Christians, Ahahmadis, Sikhs or anyone else who refuses to convert to the extreme form of Sunni Islam. The purported leader of Lashkar-e-Khorasan is Mullah Shahmir Bizenjo, a resident of Turbat, whose cousin is Senator Hasil Bizenjo, a member of the National Party and currently Pakistan's Minister of Maritime Affairs. According to the Daily Beast, one of the drug world's most notorious opium traffickers, also from Turbat, is Imam Bizenjo aka Imam Bheel, a National Party financier, whose son, Yaqoob Bizenjo, served as a member of the Pakistan National Assembly until 2013. A more ominous portent of Iran-Pakistan border instability, is the return of the “Zainebiyoun” brigade. As a result of its involvement in the Syrian conflict, Iran created a unit composed of Pakistani Shia volunteers trained by the Iranian Revolutionary Guard Corp (IRGC), who have gained extensive combat experience fighting for the Assad regime against Sunni militants. It is rumored that “Zainebiyoun” members are now infiltrating back into Pakistan to provide the cadre for a Hazara self-defense force, a community long under attack by virulently anti-Shia extremist groups in Pakistan. Chinese efforts towards Iran-Pakistan reconciliation has borne some fruit. In recent months, there has been a flurry of agreements in trade, defense, weapons development, counter-terrorism, banking, train service, parliamentary cooperation and, most recently, art and literature.  Iran seeks to separate Pakistan from Saudi Arabia, while Pakistan tries to balance relations with both states. China benefits by reducing tensions among all the regional players in order to advance its wider economic and military aims. The lesson for the United States is that Afghanistan is swimming in a sea of instability and not, as we seem to presume, the focal point of that instability. American policy should be focused on burden shifting, managing and, when appropriate, exploiting instability to thwart Chinese hegemony.

06 марта 2018, 11:05

Asia Times: Индия должна готовиться к масштабной войне на два фронта

Asia Times: Индия должна готовиться к масштабной войне на два фронта Развертывание войск должно затронуть те области, в которых традиционно поддерживается низкий уровень присутствия. Срочно необходимо заняться развитием пограничной инфраструктуры Александр Белов Как заявил начальник генерального штаба армии Индии генерал Бипин Рават, вооруженные силы должны быть готовы к войне на два фронта, однако командующий Западным военно-морским командованием адмирал Суриндер Пал Сингх считает, что война на два фронта — это не очень хорошая идея. Данная ситуация вызывает серьезное беспокойство, пишет Пракаш Каточ в статье для Asia Times. Выступая на семинаре под названием «Будущие контуры и тенденции войны», генерал Рават указал на возможность войны на два фронта, подчеркнув, что разногласия с Пакистаном кажутся неразрешимыми из-за продолжающейся опосредованной войны, которую ведет Исламабад. Китай, по словам Равата, не откажется от территориальных претензий, в связи с чем возможно обострение ситуации и начало открытого конфликта. Пакистан может этим воспользоваться. Будут ли эти конфликты носить локальный характер или перерастут в тотальную войну по всему фронту, покажет время. Но вероятность войны реальна, и Индия должна приготовиться к борьбе как на пакистанском, так и на китайском фронте. Фактически Рават призвал к борьбе с опосредованной войной, которую ведет Исламабад, и экспансионистской политикой Китая, которая угрожает индийской территории. Всё это, вероятно, приведет к конфронтации между двумя азиатскими гигантами. Всё это созвучно недавнему заявлению государственного министра обороны Индии Субхаша Бхамре: «На линии фактического контроля [с Китаем] ситуация острая, зафиксированы инциденты во время патрулирования, случаи трансграничной агрессии и противостояния имеют потенциал для эскалации». Также нужно учитывать сотни боевиков, поддерживаемых Пакистаном. Боевики сосредоточены в приграничных районах и ждут удобного момента для проникновения в долину Кашмира. Существует реальная возможность того, что Индии будет навязана война либо с Пакистаном, либо со стороны Китая из-за его территориальных претензий. Выступая на конференции в университете Панджаб, командующий Западным военно-морским командованием упомянул о возможности войны на два фронта, отметив, что никто, включая нынешнего начальника генерального штаба, не считает такую войну лучшим из возможных вариантов. Суриндер Сингх также говорил о необходимости улучшить отношения с Китаем, чтобы получить рычаги влияния на Пакистан. Это хороший вариант. Однако возможно его реализовать или нет — еще предстоит выяснить, учитывая тесные китайско-пакистанские отношения. С другой стороны, возникают опасения, что Пакистан де-факто превратился в китайскую провинцию. Этому могли поспособствовать китайско-пакистанский экономический коридор и китайская инициатива «Один пояс и один путь». Бесстрастный анализ указывает на то, что такая возможность реально существует. В китайских СМИ звучат угрозы о том, что Народно-освободительная армия Китая (НОАК) может войти в индийский штат Джамму и Кашмир. Также говорится о том, что Китай может дестабилизировать ситуацию в северо-восточном регионе и отделить его от Индии. В целом Китай и Пакистан являются единым субъектом, угрожающим Индии на нескольких фронтах. Китай умеет посягать на территорию. Сначала он заявляет, что та или иная область является «спорной», а затем занимает ее, заявив, что она входит в состав китайской территории. Отношения между Китаем и Индией могут пойти по такому сценарию, особенно это касается северо-восточного штата Аруначал-Прадеш, который Китай называет «Южным Тибетом». В случае конфронтации Китай, скорее всего, возложит всю ответственность на Индию. КНР, возможно, предпримет такой шаг либо в 2018 году, либо в 2019, до того, как будут проведены всеобщие выборы в Индии. Китай и Пакистан никогда не симпатизировали укреплению позиций правительства премьер-министра Индии Нарендры Моди. Стратегическая конфронтация, направленная на дестабилизацию, вполне возможна. Индия должна подготовиться к войне на два фронта. Развертывание войск должно затронуть те области, в которых традиционно поддерживается низкий уровень присутствия. Срочно необходимо заняться развитием пограничной инфраструктуры. Также индийскому правительству необходимо создать комплексную сеть наблюдения. Индийской организации космических исследований необходимо запустить несколько небольших спутников для осуществления наблюдения за линией фактического контроля с Китаем на круглосуточной основе. Правительство должно централизовать свой пограничный контроль. Это крупнейшая стратегическая задача, которую должно решить индийское правительство. Источник:ИА REGNUM

06 марта 2018, 10:33

Ветер перемен: Китай строит военные базы в Пакистане

1 января 2018 г. The Daily Caller опубликовал информацию о плане создания китайской военной базы на полуострове Дживани в Пакистане, недалеко от морского порта Гвадар, критически важного для успеха проекта Китайско-пакистанского экономического коридора.

06 марта 2018, 10:33

Ветер перемен: Китай строит военные базы в Пакистане

1 января 2018 года The Daily Caller опубликовал информацию о плане создания китайской военной базы на полуострове Дживани в Пакистане, недалеко от морского порта Гвадар, критически важного для успеха проекта Китайско-пакистанского экономического коридора.

04 марта 2018, 04:15

Change Is Coming: China Is Accelerating Its Plan For A Military Base In Pakistan

Authored by Lawrence Sellin, op-ed via The Daily Caller, On January 1, 2018, The Daily Caller published information - later confirmed in two separate reports, here and here - about a plan for a Chinese military base on the Jiwani peninsula in Pakistan, near Gwadar, a sea port critical to the success of the China-Pakistan Economic Corridor (CPEC). According to noted national security correspondent Bill Gertz: “Plans for the base were advanced during a visit to Jiwani on Dec. 18 by a group of 16 Chinese People’s Liberation Army officers who met with about 10 Pakistani military officers.” “The Chinese also asked the Pakistanis to undertake a major upgrade of Jiwani airport so the facility will be able to handle large Chinese military aircraft. Work on the airport improvements is expected to begin in July.” Sources now say the plan has been accelerated. Upgrade of the Jiwani airport is already underway. In addition, procedures are being formulated for the relocation of the local population to make way for Chinese military and other support personnel. The sensitivity and importance of this issue to China and Pakistan cannot be overstated. After the disclosures and the expected denials from both Islamabad and Beijing, Pakistani officials, as early as January 5, 2018, launched a leak investigation and it was jointly decided to advance the schedule for the Jiwani base. Strategically, China’s Belt and Road Initiative (BRI) is their roadmap to geopolitical dominance. It is soft power with an underlying hard power, military component, the so-called “String of Pearls” bases and facilities. A Chinese military base on the Jiwani peninsula will complement the Chinese base in Djibouti, which became operational in 2017. Both are located at strategic choke points. The Djibouti base is near the entrance to the Red Sea and the Suez Canal, while the Jiwani base will be within easy reach of the Strait of Hormuz, a combination, not only capable of dominating vital sea lanes in the Arabian Sea, but boxing-in U.S bases in the Persian Gulf and outflanking the U.S. naval facility on Diego Garcia. There is concern that the Chinese will transform its 99-year lease of the Sri Lankan port of Hambantota into another naval base, the exact “debt-trap” method the Chinese used in Djibouti and after its acquisition of a 40-year lease of the Pakistani port of Gwadar. There are also continuing Chinese diplomatic efforts to gain access to the Maldives. All of the above represent elements of China’s “String of Pearls” bases to secure military dominance of the maritime component of BRI. In addition to explicit economic and military moves, China is planning a fiber optic network to control the flow of information and is mapping the northern Indian Ocean seabed, potentially for a SOSUS-like system to monitor maritime traffic and control a fleet of subsurface drones. While the United States is tinkering with counterinsurgency policy and nation building in Afghanistan, there are seismic strategic changes taking place in South Asia and the Indian Ocean region. It is senseless to continue an unsuccessful, costly and exhaustive approach in Afghanistan, which not only places our forces at an equivalent tactical level to the Taliban, but allows Pakistan to regulate the operational tempo and the supply of our troops. Instead, the U.S. should be moving toward a policy that shifts the burden of Afghanistan stability to the regional players who have thwarted our efforts there and adopt a strategy that exploits our technological advantages to counter growing Chinese sophistication and ambition through augmented U.S. naval and air power projection and the selective use of covert, special operations and cyber warfare operations. The foremost regional problem is to have a workable plan to secure Pakistan’s nuclear arsenal, which is growing more dangerous because of its expanding tactical nuclear weapons program. The United States is not without strategic options to disrupt Chinese hegemony. The linchpin of BRI is CPEC. Pakistan’s main vulnerability remains ethnic separatism, which was largely the reason Pakistan adopted a program of Islamization in the late 1970s. Pakistan is the Yugoslavia of South Asia with the Pakistani province of Punjab as the equivalent of Serbia, when that country pursued an expansionist policy in the 1990s. For example, BRI cannot succeed without CPEC and CPEC cannot succeed without a subservient Balochistan, a province with a festering insurgency that was once independent and secular before it was forcibly incorporated into Pakistan. Balochistan is also where Pakistan maintains a significant Taliban infrastructure and provides safe haven to its Quetta Shura leaders. There clearly needs to be a sense of urgency applied to this challenge because current U.S. policy in Afghanistan is about to be overtaken by events. An American withdrawal from Afghanistan will only be a humiliating defeat if the United States is forced into strategic retreat because we do not have a plan in place to address the changing regional conditions.

22 февраля 2018, 06:35

Китай делает шаг в ближневосточный водоворот

Ближний Восток обладает поразительной способностью втягивать внешние силы в свои запутанные конфликты. Попытки Китая активизировать сотрудничество и закрепить экономическое присутствие в регионе показали, насколько трудно  соблюдать принцип невмешательства во внутренние дела других государств.

19 февраля 2018, 17:16

У Китая появился свой "Афганистан"

Ближний Восток обладает способностью втягивать и засасывать внешние силы в свои конфликты. Действия Китая в регионе показали, насколько трудно поддерживать принцип невмешательства во внутренние дела других государств на Ближнем Востоке.  Интересен взгляд на способность засасывать в кровавую трясину Ближневосточных Конфликтов старшего научного сотрудника школы международных исследований им. С. Раджаратнама, доктора Джеймса М. Дорси. В одной из своих статей он довольно подробно и живописно описывает процесс засасывания и увязания Китая на БВ, происходящих вопреки воле Использование Пакистаном боевиков в споре с Индией по поводу Кашмира служит интересам Китая в том, чтобы удержать Индию вне баланса — цель, которую Пекин считает достойной, несмотря на то, что китайский персонал и активы были мишенью мятежа "низкого уровня" в Белуджистане. Саудовская Аравия также рассматривает использование Белуджистана в качестве стартовой площадки для дестабилизации Ирана, путем спонсирования этнических волнений в Иране. амого Китая, вопреки концепции внешней политики Китая.

19 февраля 2018, 16:42

Китай ведет переговоры с пакистанскими сепаратистами

Как стало известно газете Financial Times из осведомленных источников, Китай на протяжении более пяти лет ведет секретные переговоры с сепаратистами в провинции Белуджистан. Цель — обеспечить безопасность расположенные в этом регионе объекты инфраструктуры Китайско-пакистанского экономического коридора, который теперь является частью проекта «Один пояс — один путь». Националисты Белуджистана начали вооруженную борьбу с центральным правительством в Исламабаде, в 1948 году, практически сразу после образования Исламской Республики Пакистан, и добиваются отделения своего региона от Пакистана.Как отметил в беседе с FT один пакистанский чиновник, китайским официальным лицам «удалось добиться значительного прогресса» в переговорах с боевиками. «Хотя сепаратисты время от времени и пытаются осуществить какой-нибудь теракт, но они не лезут напролом»,— сообщил источник. Пакистанская сторона поддерживает проведение этих переговоров, хотя им и не известны подробности того, что на них обсуждается. «В конце концов, если…

18 февраля 2018, 04:45

China Steps Into The Middle East Maelstrom

Submitted by James Dorsey, The Middle East has a knack for sucking external powers into its conflicts. China’s ventures into the region have shown how difficult it is to maintain its principle of non-interference in the internal affairs of other states. China’s abandonment of non-interference is manifested by its (largely ineffective) efforts to mediate conflicts in South Sudan, Syria and Afghanistan as well as between Israel and Palestine and even between Saudi Arabia and Iran. It is even more evident in China’s trashing of its vow not to establish foreign military bases, which became apparent when it established a naval base in Djibouti and when reports surfaced that it intends to use Pakistan’s deep sea port of Gwadar as a military facility. This contradiction between China’s policy on the ground and its long-standing non-interventionist foreign policy principles means that Beijing often struggles to meet the expectations of Middle Eastern states. It also means that China risks tying itself up in political knots in countries such as Pakistan, which is home to the crown jewel of its Belt and Road Initiative — the China–Pakistan Economic Corridor (CPEC). Middle Eastern autocrats have tried to embrace the Chinese model of economic liberalism coupled with tight political control. They see China’s declared principle of non-interference in the affairs of others for what it is: support for authoritarian rule. The principle of this policy is in effect the same as the decades-old US policy of opting for stability over democracy in the Middle East. It is now a risky policy for the United States and China to engage in given the region’s post-Arab Spring history with brutal and often violent transitions. If anything, instead of having been ‘stabilised’ by US and Chinese policies, the region is still at the beginning of a transition process that could take up to a quarter of a century to resolve. There is no guarantee that autocrats will emerge as the winners. China currently appears to have the upper hand against the United States for influence across the greater Middle East, but Chinese policies threaten to make that advantage short-term at best. Belt and Road Initiative-related projects funded by China have proven to be a double-edged sword. Concerns are mounting in countries like Pakistan that massive Chinese investment could prove to be a debt trap similar to Sri Lanka’s experience. Chinese back-peddling on several Pakistani infrastructure projects suggests that China is tweaking its approach to the US$50 billion China–Pakistan Economic Corridor. The Chinese rethink was sparked by political volatility caused by Pakistan’s self-serving politics and continued political violence — particularly in the Balochistan province, which is at the heart of CPEC. China decided to redevelop its criteria for the funding of CPEC’s infrastructure projects in November 2017. This move seemingly amounted to an effort to enhance the Pakistani military’s stake in the country’s economy at a time when they were flexing their muscles in response to political volatility. The decision suggests that China is not averse to shaping the political environment of key countries in its own authoritarian mould. Similarly, China has been willing to manipulate Pakistan against its adversaries for its own gain. China continues to shield Masoud Azhar (who is believed to have close ties to Pakistani intelligence agencies and military forces) from UN designation as a global terrorist. China does so while Pakistan cracks down on militants in response to a US suspension of aid and a UN Security Council monitoring visit. Pakistan’s use of militants in its dispute with India over Kashmir serves China’s interest in keeping India off balance — a goal which Beijing sees as worthy despite the fact that Chinese personnel and assets have been the targets of a low-level insurgency in Balochistan. Saudi Arabia is also considering the use of Balochistan as a launching pad to destabilise Iran. By stirring ethnic unrest in Iran, Saudi Arabia will inevitably suck China into the Saudi–Iranian rivalry and sharpen its competition with the United States. Washington backs the Indian-supported port of Chabahar in Iran — a mere 70 kilometres from Gwadar. China is discovering that it will prove impossible to avoid the pitfalls of the greater Middle East. This is despite the fact that US President Donald Trump and Saudi Arabia’s powerful Crown Prince Mohammad bin Salman seem singularly focussed on countering Iran and Islamic militants. As it navigates the region’s numerous landmines, China is likely to find itself at odds with both the United States and Saudi Arabia. It will at least have a common interest in pursuing political stability at the expense of political change — however much this may violate its stated commitment to non-interference. *  *  * Dr James M Dorsey is a senior fellow at the S. Rajaratnam School of International Studies.

13 февраля 2018, 11:38

Индийская карта Америки

Опубликованная Министерством обороны США новая ядерная доктрина только подтвердила узкий прищур Вашингтона на Россию, Китай, Северную Корею и Иран, которые и до разъяснений министра обороны США Джеймса Мэттиса не ходили у него в друзьях. Однако стоит только взглянуть на «отрезанную» новой ядерной доктриной часть мира, чтобы понять, что «за бортом» оказался самый быстроразвивающийся мировой рынок. И альтернативой его потери может стать только одно государство в этом регионе: Индия. «После того как стало ясно, что сближение России и Запада маловероятно, именно индийское направление становится ключевым для Вашингтона, – пишет британская ВВС. – Войны США с Китаем никогда не будет, вместо этого случится война Китая с Индией», – цитирует издание экономиста и американского диссидента, живущего в ФРГ, Уильяма Энгдаля (William Engdahl). Почему именно так? Энгдаль считает, что растущая мощь Пекина для США пострашнее любого терроризма, отношение к которому в Вашингтоне, как мы знаем, по-родственному специфичное.

12 февраля 2018, 10:00

China's Latest Move In The 'Graveyard Of Empires'

Authored by Pepe Escobar via The Asia Times, Beijing’s strategic priority is to prevent ETIM fighters exiled in Afghanistan crossing the Wakhan Corridor to carry out operations in Xinjiang The latest plot twist in the endless historical saga of Afghanistan as a graveyard of empires has thrown up an intriguing new chapter. For the past two months, Beijing and Kabul have been discussing the possibility of setting up a military base alongside Afghanistan’s border with China. “We are going to build it [the base] and the Chinese government has committed to help financially, provide equipment and train Afghan soldiers,” Mohammad Radmanesh, a spokesman for the Afghan Ministry of Defense, admitted to the AFP. “We are going to build it [the base] and the Chinese government has committed to help the division financially, provide equipment and train the Afghan soldiers,” he reiterated. On the record, the Chinese Foreign Ministry only admitted that Beijing was involved in “capacity-building” in Afghanistan, while NATO’s Resolute Support Mission, led by the United States, basically issued a “no comment.” The military base will eventually be built in the mountainous Wakhan Corridor, a narrow strip of territory in northeastern Afghanistan that extends to China and separates Tajikistan from Pakistan. It is one of the most spectacular, barren and remote stretches of Central Asia and according to local Kyrgyz nomads, joint Afghan-Chinese patrols are already active there. True to Sydney Wignall’s fabled Spy on the Roof of the World ethos, a great deal of shadow play is in effect. Apparently, this is basically about China’s own war on terror. Strategic priority Beijing’s strategic priority is to prevent Uyghur fighters of the East Turkestan Islamic Movement (ETIM), who have been exiled in Afghanistan, crossing the Wakhan Corridor to carry out operations across Xinjiang, an autonomous territory in northwest China. There is also the fear that ISIS or Daesh jihadis from Syria and Iraq may also use Afghanistan as a springboard to reach the country. Even though the jihad galaxy may be split, Beijing is concerned about ETIM. As early as September 2013, the capo of historic al-Qaeda, Ayman al-Zawahiri, supported jihad against China in Xinjiang. Later, in July 2014, Abu Bakr Al-Baghdadi, the leader of Daesh said: “Muslim rights [should be] forcibly seized in China, India and Palestine.” Then, on March 1, 2017, Daesh released a video announcing its presence in Afghanistan, with the terror group’s Uyghur jihadis vowing, on the record, to “shed blood like rivers” in Xinjiang. At the heart of the matter is China’s Belt and Road Initiative, or the New Silk Road, which will connect China with Asia, Africa, the Middle East and Europe. For Beijing, the stability of one of its links, the $57 billion China-Pakistan Economic Corridor (CPEC), is seriously compromised if terror threats abound in Central and South Asia. It could also affect China’s sizable investments in Afghanistan’s mineral mining industry.  The Chinese and Russian strategies are similar. After all, they have been discussed at every meeting of the Shanghai Cooperation Organization (SCO), of which Afghanistan is an observer and future full member. For the Russia-China partnership, the future of a peaceful Afghanistan must be decided in Asia, by Asians, and at the SCO.  In December,  Russian Foreign Minister Sergey Lavrov told diplomats from fellow BRICS (Brazil, Russia, India, China and South Africa) member India that Moscow favors talking to the Taliban. He said this was the only way to reduce the risk of terror operations emanating from Afghanistan to Central Asia. The question is which Taliban to talk to. There are roughly two main factions. The moderates favor a peace process and are against jihadism, while the radicals, who have been fighting the US and NATO-supported government in Kabul.  Moscow’s strategy is pragmatic. Russia, Iran, India, Afghanistan and the Central Asian “stans” have reportedly held meetings to map out possible solutions. China, meanwhile, remains an active member of the Quadrilateral Coordination Group (QCG) promoting a peace deal and reconciliation process which will include the Kabul and the Taliban. Beijing’s multi-pronged strategy is now clear. Ultimately, Afghanistan must become integrated with CPEC. In parallel, Beijing is counting on using its “special relationship” with Pakistan to maneuver the Taliban into a sustainable peace process. The appointment of Liu Jinsong as the new Chinese ambassador to Kabul is significant. Liu was raised in Xinjiang and was a director of the Belt and Road Initiative’s $15 billion Silk Road Fund from 2012 to 2015. He knows the intricacies of the region. Six projects Even before Liu’s arrival, the Chinese Foreign Minister, Wang Yi, had announced that Beijing and Islamabad would extend CPEC to Kabul with six projects selected as priorities. They included a revamped Peshawar-Kabul highway and a trans-Afghan highway linking Pakistan, Afghanistan and Central Asia. Of course, that would neatly fall into place with a possible Chinese military base in Gwadar port in Pakistan, the Arabian Sea terminal of CPEC, and one in the Wakhan corridor.  Now, compare the Russia-China approach with Washington’s strategy. President Donald Trump’s foreign policy involves defeating the Taliban on the ground before forcing them to negotiate with Kabul. With the Taliban able to control key areas of Afghan territory, the Trump administration has opted for a mini-surge. That may be as “successful” as President Obama’s much-touted 2009 surge. The US government has never made public any projection for the total cost of the invasion and occupation of Afghanistan. But according to the Dec. 8, 2014 version of a Congressional Research Service document – the latest to be made public – it had spent up until then, $1.6 trillion on the invasion and military occupation of Iraq and Afghanistan.  Which brings us to the question: Why does the US remain in Afghanistan? After more than a trillion dollars lost and nothing really to show for it, no wonder all eyes are now on Beijing to see if China can come up with a ‘win-win’ situation.

Выбор редакции
05 февраля 2018, 19:01

Chinese dies in targeted Karachi attack

Unidentified gunmen yesterday fired multiple shots at two Chinese nationals, killing one and wounding the other, in a targeted attack in an upmarket area of Pakistan’s southern city of Karachi, police

04 февраля 2018, 10:07

Китай готов содействовать мирному процессу в Афганистане

Китай готов оказать содействие продвижению мирного процесса в Афганистане, заявил посол КНР в Пакистане Яо Цзин. "Мы обеспокоены недавними терактами в Афганистане и готовы сыграть свою роль в возобновлении мирного процесса", — цитирует дипломата информационное агентство "Пажвок".

18 января 2018, 15:26

Китай попросили уйти с Инда

Дональд Трамп испортил отношения с Пакистаном. Под предлогом того, что пакистанцы на словах, а не на деле борются с международным терроризмом, Вашингтон решил заморозить военную помощь Исламабаду. Подробности пока неизвестны, но, не исключено, под шумок Пакистану будет отказано и в экономической помощи.

Выбор редакции
27 декабря 2017, 17:36

«Новая «большая игра»: как приход Китая в Афганистан затронет интересы США и России

Китай подключит Афганистан к «Китайско-пакистанскому коридору развития» (КПКР) в рамках проекта «Один пояс — один путь». Об этом заявил во вторник министр иностранных дел КНР Ван И на первой в истории трёхсторонней встрече министров иностранных дел Китая, Пакистана и Афганистана. КНР активно претендует на экономическое и политическое доминирование в регионе, угрожая интересам США, отмечают эксперты. Сможет ли Пекин вытеснить американцев из Афганистана и как это скажется на интересах России — в материале RT. Коридор влияния Первая встреча министров иностранных дел Китая, Афганистана и Пакистана завершилась в Пекине во вторник, 26 декабря. Стороны обсудили широкий спектр вопросов, однако наиболее громкое заявление касалось экономического сотрудничества, и сделал его министр иностранных дел Китая Ван И. Выступая перед журналистами, он отметил, что Китай и Пакистан будут использовать все подходящие средства, чтобы «расширить «Китайско-пакистанский экономический коридор» на Афганистан».   Речь идёт о масштабном инфраструктурном проекте общей стоимостью $62 млрд, создание которого было анонсировано в 2015 году. Он предполагает строительство шоссейных и железных дорог, которые связали бы запад Китая с пакистанскими портами на побережье Индийского океана, в первую очередь с портом Гвадар. Также планируются расширение и модернизация портов и аэропортов, масштабные инвестиции в электроэнергетику, создание СПГ-терминалов, нефте- и газопроводов на территории Пакистана. Это крупнейший инвестиционный проект в истории этой мусульманской страны. Через Пакистан Китай получит прямой выход к побережью Индийского океана и далее — к Ближнему Востоку и Европе. Этот маршрут, по которому могут перебрасываться товары и необходимые экономике Китая энергоресурсы, короче, чем существующий ныне морской путь через Малаккский пролив и спорные акватории Южно-Китайского моря. Власти КНР считают этот экономический коридор одним из ключевых в рамках реализации проекта «Один пояс — один путь», который должен создать ориентированную на Пекин систему экономической и инфраструктурной интеграции в Евразии. Афганистан, как отмечает индийская исследовательница Аруши Кумар в статье для издания South Asian Voices, представляет интерес для Китая с точки зрения безопасности, стремления ликвидировать террористическую угрозу, поскольку исламская республика граничит с Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР, где действуют местные сепаратисты и исламские экстремисты. Кроме того, Пекин намерен обезопасить свои проекты в Пакистане. Наконец, КНР интересны природные ресурсы Афганистана. Ещё в 2007 году китайские корпорации China Metallurgical Group Corp., Jiangxi Copper Corporation и Zijin Mining Group Company выиграли тендер на разработку одного из крупнейших месторождений меди в мире — Айнак, недалеко от Кабула. Сделка в $3,5 млрд считается крупнейшей в истории Афганистана. Пекин также могут интересовать и другие залежи меди, а также добыча золота и железа в стране. Кроме того, в Афганистане находятся практически неразработанные залежи нефти (около 1,6 млн баррелей) и природного газа (15,7 трлн куб. м). Афганистан ещё в апреле 2017 года заявлял, что готов подключиться к китайскому проекту «Один пояс — один путь» и конкретно к «Китайско-пакистанскому коридору развития». В частности, с такими заявлениями выступал посол Афганистана в Пакистане Омар Захивал, пишет издание The Diplomat. Мотивы Афганистана понятны, отмечает Аруши Кумар. После десятилетий непрерывной войны производственный сектор и инфраструктура страны находятся в ужасающем состоянии, и выбраться из ситуации экономической отсталости и тотальной нищеты страна может только при наличии масштабных иностранных инвестиций. При этом КНР уже активно вкладывает деньги в Афганистан и, по словам эксперта, является крупнейшим инвестором в экономику страны. За пределами экономики «Китай демонстрирует, что становится долгоиграющим игроком в новой «большой игре» в регионе», — отмечает Аруши Кумар. «Большая игра» — термин, традиционно применяемый для описания геополитического противостояния в Средней Азии и Афганистане между царской Россией и Британской империей в XIX — начале XX века, а позже — между СССР и США. Сейчас, по мнению экспертов, на роль ведущей державы в регионе претендует Китай. Потери государственного имущества США в Афганистане с 2012 года составили почти $10 млн. Об этом сообщили в Минобороны Соединённых... Сотрудничество Кабула и Пекина выходит далеко за пределы экономики. Так, Китай оказывает безвозмездную помощь Афганистану на сотни миллионов долларов ежегодно, строит жильё и инфраструктуру. В 2016 году Китай впервые предложил военную помощь Афганистану, а руководство страны провело переговоры о расширенном оборонном сотрудничестве с Минобороны КНР. Кабул выразил заинтересованность в первую очередь в логистическом оборудовании, лёгком вооружении, запчастях для авиации, боеприпасах и военной форме из Китая. В 2017 году, несмотря на опровержения официального Пекина, поступали сообщения о присутствии китайских войск на афганской территории. Утверждалось, в частности, что китайские военные проводили совместное патрулирование со своими афганскими коллегами в горах Малого Памира. Представители Минобороны КНР в феврале 2017 года не подтвердили эту информацию, но зато сказали, что обе страны выполняли совместные контртеррористические операции. Единство и борьба противоположностей Как отметил в беседе с RT эксперт Центра геополитических экспертиз Леонид Савин, усиление позиций Китая в Афганистане не противоречит интересам России. Обе страны заинтересованы в борьбе с терроризмом и наркотрафиком, в налаживании процесса политического диалога с умеренной частью талибов, что помогло бы вернуть страну к мирной жизни. Этот вопрос поднимался и на трёхсторонней встрече в Пекине. «Мы призвали «Талибан»* присоединиться к мирному процессу, и Пакистан объявил о своей поддержке мирных переговоров между талибами и афганским правительством, — заявил министр иностранных дел КНР Ван И. — Китай также поддержит афганский процесс примирения». По словам Савина, интересы Китая и России в Афганистане взаимно дополняют друг друга, а вот аналогичное усиление влияния Пекина в Пакистане через проект «Китайско-пакистанский экономический коридор» встречает болезненную реакцию Вашингтона. «В новой стратегии национальной безопасности США прямо указано, что они будут оказывать давление на Пакистан, а КНР и Иран — враги», — добавил Савин. Как отмечал ранее в интервью RT американский политолог Майкл Хьюз, решение администрации Трампа усилить военное присутствие США в Афганистане может быть частично вызвано борьбой за ресурсы страны с КНР. «Он (Трамп) стремится направить сообщение Китаю, — отмечает Хьюз. — Ему советуют люди из American Elements (американская компания, занимающаяся добычей редкоземельных элементов. — RT), такие как Майкл Н. Сильвер, которые верят, что всё это стратегическое сдерживание Китая... Что необходимо противостоять доминированию Китая в сфере добычи редкоземельных элементов. И это можно сделать в Афганистане, даже если у них всего 2% этих минеральных ресурсов». «США решили остаться в Афганистане на неопределённое время, — пишет для издания The DAWN бывший представитель Пакистана в ООН Мунир Акрам. — Они знают, что не могут победить афганских талибов, и не хотят соглашаться на равноправное политическое урегулирование. Они стремятся использовать Афганистан как базу для сдерживания Китая и противостояния России». По мнению Савина, экономическое усиление КНР в Афганистане не означает, что Пекин стремится диктовать Кабулу, как ему проводить свою внешнюю политику. «Китай традиционно продвигает свои экономические и финансовые инструменты, но не навязывает свои условия, не вмешивается в политические процессы, а создаёт новые рынки сбыта; вместе с инвестициями идут определённые договорённости о покупке китайских товаров и услуг», — объясняет эксперт.  Он уверен, что на этом поле серьёзно конкурировать с КНР вряд ли кто-то сможет, а вот на рынке вооружений Афганистана и Пакистана Китаю будет трудно что-то противопоставить России. Вопрос безопасности Одновременно со встречей  в Пекине министров иностранных дел Китая, Афганистана и Пакистана 26 декабря 2017 года в Исламабаде завершилась встреча председателей парламентов России, Ирана, Пакистана, Турции, Афганистана и КНР, посвящённая борьбе с терроризмом и многостороннему сотрудничеству. В центре внимания была ситуация в Афганистане. «Пакистан, Иран и Россия раньше уже обсуждали проблему урегулирования ситуации в Афганистане, — отметил Савин. — Но теперь данное мероприятие происходит с участием китайской стороны». По его мнению, это означает приверженность всех участников диалога многостороннему подходу в области безопасности, стремлению ликвидировать общие угрозы вместе. Эксперт отмечает отсутствие США и тот факт, что среди шести участников данной встречи три страны — Россия, Иран и Китай — официально объявлены Вашингтоном противниками, а два формальных союзника Соединённых Штатов — Турция и Пакистан — активно сближаются с Россией и Китаем. «Для Кабула очевидна безрезультатность сотрудничества с Вашингтоном в вопросе безопасности, поэтому руководство Афганистана ищет пути создания новых условий, приглашает партнёров для урегулирования ситуации в целом, для нормализации процесса перехода к политическому диалогу», — объясняет такой состав участников Савин. «К сожалению, там остаются американские военные, но, думаю, это вопрос временный. У Китая стратегия осмыслена на годы вперёд, они мыслят столетиями», — отмечает политолог. По мнению Майкла Хьюза, американские компании, горизонт планирования которых существенно ниже, также не смогут конкурировать с китайцами на поле инвестиций в Афганистан. Чтобы обезопасить свои проекты в исламской республике, где действуют и различные радикальные элементы внутри «Талибана», и воюющее со всеми ИГИЛ**, Пекин будет полагаться на многостороннее сотрудничество с другими странами в регионе, считает Савин. Так, Россия, по словам политолога, «может обеспечить техническую и военную помощь Афганистану и рассчитывать на преференции в дальнейшем техническом сотрудничестве с этой страной». «У Китая есть опыт обеспечения безопасности в Пакистане в рамках строительства объектов инфраструктуры «Китайско-пакистанского экономического коридора»; возможно, его китайцы используют и в Афганистане», — отмечает эксперт. * «Талибан» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003. ** «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.   Источник: RT

26 декабря 2017, 20:11

Китай сфокусирует свое внимание на Афганистане

Китай и Пакистан рассмотрят вопрос о расширении китайско-пакистанского экономического коридора стоимостью $57 млрд в Афганистане, заявил во вторник министр иностранных дел Китая Ван И.

26 декабря 2017, 20:11

Китай сфокусирует свое внимание на Афганистане

Китай и Пакистан рассмотрят вопрос о расширении Китайско-пакистанского экономического коридора стоимостью $57 млрд в Афганистане, заявил во вторник министр иностранных дел Китая Ван И.

05 февраля 2017, 07:40

На (протяжённом) Морском Шёлковом Пути грядут кардинальные перемены

На (протяжённом) Морском Шёлковом Пути грядут кардинальные перемены Asia Times OnlineГонконг Автор: Пепе Эскобар Рубрика: Контуры нового мира От Баб-эль-Мандебского пролива до Малаккского, от Ормузского пролива до Ломбокского, вплоть до транспортного узла Диего Гарсия, что в 2500 милях к юго-востоку от Ормузского пролива, в воздухе повис вопрос: как непредсказуемый новый нормальный человек в Вашингтоне — явно недружелюбно настроенный к Китаю — повлияет на обширный Индийский океан?