Выбор редакции
02 августа, 11:00

How departure of James laid bare the Murdoch family rifts

The younger son has quit the family firm, but the question of who eventually inherits Rupert’s media empire remains a cliffhangerThe unfolding story of the Murdoch family empire is often likened to a television soap opera: there is plenty of jetsetting, wheeler-dealing, power-broking and personal intrigue.Yet Rupert Murdoch’s dominance of the media scene in Britain, America and Australia has been established for such a long time now that, if it were a fiction, fresh plotlines would be in danger of running out. We have already seen sibling rivalry, feuds, treachery, marital discord and public moral outrage. Continue reading...

Выбор редакции
01 августа, 21:24

James Murdoch's exit paves way for News Corp to move further right

Analysis: Murdoch was considered a dissenting voice at the rightwing company. Now his brother Lachlan could see his influence growJames Murdoch’s resignation from the board of News Corp confirms divisive splits in the publishing arm of his family’s media empire and removes a powerful dissenting voice against the rightwing slant of the group, according to insiders.The move marks the full departure of Rupert Murdoch’s youngest son from News Corp and it is likely to boost the influence of his brother, Lachlan, who is seen as being far more sympathetic to rightwing causes. Continue reading...

Выбор редакции
01 августа, 01:31

James Murdoch resigns from board of News Corp

Media giant announces decision by Rupert Murdoch’s sonStatement cites ‘disagreements over certain editorial content’James Murdoch has resigned from the board of News Corp, the media company said on Friday, citing “disagreements” over editorial content. Related: The Rise of the Murdoch Dynasty review – Succession with phone hacking and foam pies Continue reading...

23 июля, 14:50

Russian intervention didn't sway the Brexit referendum – our rightwing press did | Owen Jones

Vladimir Putin’s meddling was wrong, but it was dwarfed by the influence of the Eurosceptic media Britain is a democracy with heavy caveats. It allows its citizens an equal vote, but not an equal say. Those with wealth gain power and influence – through access to politicians, donations to political parties, lobbying, well-funded thinktanks and ownership of most of the press.“As inequality grows, so does the political influence of the rich,” is how that well-known bastion of socialism the Economist put it a couple of years ago. Yet we are denied a proper debate on how British democracy is subverted by vested interests because it would mean most newspapers – who play a major part in framing the national conversation – having to scrutinise their own role. Continue reading...

Выбор редакции
22 июля, 00:00

The Rise of the Murdoch Dynasty review – Succession with phone hacking and foam pies

The second instalment of this three-part series covers the scandal that left Rupert ‘humbled’ – and nearly destroyed his UK newspaper businessAt the beginning of part two of The Rise of the Murdoch Dynasty (BBC Two), the question of succession seems to have been parked, if not settled. In 2003, Rupert Murdoch’s youngest son, James, is installed as chair of the satellite broadcaster BSkyB. Accusations of nepotism dog the appointment – James’s main qualification seems to be his surname, his main talent finding ways to tell reporters he is too busy to talk to them – but an heir has apparently been found.A few years later, elsewhere in the empire, another star is rising: in 2009, the editor of the Sun, Rebekah Wade, marries the racehorse trainer Charlie Brooks. The wedding reception, attended by Murdoch and various top politicians eager to curry favour, has the romantic atmosphere of the lunch break at an arms fair. Before the year is out, Wade – now Brooks – will become CEO of News International. Continue reading...

Выбор редакции
19 июля, 11:30

The week in TV: The Plot Against America; Once Upon a Time in Iraq and more

Philip Roth’s alternative history grips in HBO’s superb, unfolding drama; Iraqis relive Saddam’s downfall; and the ‘enigma’ of Rupert Murdoch remains just that – for nowThe Plot Against America (Sky Atlantic) | sky.comOnce Upon a Time in Iraq (BBC Two) | iPlayerThe Rise of the Murdoch Dynasty (BBC Two) | iPlayerThe Other One (BBC One) | iPlayerI’m going to stick out my scrawny neck now and suggest The Plot Against America might just be this year’s Chernobyl. In its slow-burn intensity, its willingness to take its time and to show not tell, its relentless accumulation of detail, but above all in its triumphant celebration of television as an adult pursuit, it asks big questions and doesn’t spoon-feed us facile answers.On first and many other sights the two have little in common: the one a real-life tragedy, the other a realisation of a 2004 novel; and writer Craig Mazin was, pre-Chernobyl, known for little more than Scary Movie 3, whereas David Simon and Ed Burns have The Wire in their backpack, and Philip Roth is hardly an unknown quantity. One refreshing aspect that bonds them, however, is a relatively unstarry cast, which allows the likes of Zoe Kazan and Morgan Spector to excel themselves with long-form subtlety. (Not that there’s exactly anything wrong with starry casts, with Ms Blanchett currently stapling herself to our eyes over on Mrs America, but…) Continue reading...

29 июня, 11:56

Times Radio launches with Boris Johnson and Malawi mix-up

News UK station’s unveiling disrupted as smart speakers direct to outlet in MalawiTimes Radio launched with a large budget, high-profile presenters and an exclusive interview with Boris Johnson.Unfortunately, the new national speech radio station from Rupert Murdoch’s News UK had not banked on its big unveiling being disrupted by an outlet with a similar name in Malawi. Continue reading...

26 мая, 12:08

A dodgy dossier? How News Corp hyped a US government reading list into a China coronavirus 'bombshell'

A Murdoch media exclusive about China covering up the origin of Covid-19 appears to be based on an unclassified US state department reference paper It was touted as a world exclusive – a “bombshell dossier” that exposed China’s “batty science” and backed up Donald Trump and US claims that Beijing was covering up the true origin of Covid-19.Rupert Murdoch’s Sydney tabloid, the Daily Telegraph, went big with a Saturday morning splash and six pages of reporting attributed to “a dossier prepared by concerned western governments” – and the story was quickly amplified and exaggerated by Trump’s media backers in the United States. Continue reading...

08 мая, 06:41

The Murdoch media’s China coronavirus conspiracy has one aim: get Trump re-elected | Kevin Rudd

News Corp is campaigning full-bore for the US president, with reports of a Wuhan lab ‘intelligence’ dossier being seeded across its empireIn liberal democracies, the integrity, impartiality and professionalism of intelligence agencies matters. That’s why it is essential that intelligence agencies remain aloof, not only from the political debates of the day, but also from the policy decisions that individual governments may take. The intelligence community’s core task is to provide brutally realistic analysis on the threat environments we face so that governments can then make the best-informed policy decisions possible to preserve our common security.The failures of the intelligence community before the Iraq war, the gullibility of much of the western media, as well as the cynical manipulation of both by the political class of the day, provide us with a stark reminder of what can go radically wrong. On 8 September 2002 the New York Times published one of this century’s most consequential news articles. The front-page story, supplied by the Bush administration, claimed that Saddam Hussein had stepped up his quest for weapons of mass destruction by acquiring key components for a nuclear weapon. In the UK, the Blair government’s “dodgy dossier” compounded the error. John Howard did the same in Australia. The problem was that it just wasn’t true. These were over-egged stories designed to soften the public up for what would become a disastrous war. Continue reading...

Выбор редакции
08 мая, 04:49

Rupert Murdoch gives up his bonus as News Corp loses US$1bn in three months

Huge losses driven partly by fall in valuation of Australian pay TV service Foxtel and decline in news advertising revenue Rupert Murdoch’s global media empire, News Corp, lost US$1bn in the three months to the end of March and is expecting more financial pain as the economic fallout from the coronavirus crisis continues.The chief executive, Robert Thomson, said there was a fresh wave of cost-cutting ahead for the group, including a “strategic review of our Australian newspaper holdings” that could signal further job losses at the company’s smaller mastheads. Continue reading...

Выбор редакции
09 апреля, 19:00

Rupert Murdoch, Fox News’ Covid-19 misinformation is a danger to public health | Todd Gitlin and others

In the name of both good reporting and public health, we call upon you to ensure that the information you deliver is based on scientific facts, journalists write in an open letterAmericans consistently rate the Fox News Channel as one of the most trusted TV channels. The average age of Fox News viewers is 65. It is well established that this population incurs the greatest risk from the Covid-19 pandemic. In other words, Fox News viewers are at special risk from the coronavirus.But viewers of Fox News, including the president of the United States, have been regularly subjected to misinformation relayed by the network – false statements downplaying the prevalence of Covid-19 and its harms; misleading recommendations of activities that people should undertake to protect themselves and others, including casual recommendations of untested drugs; false assessments of the value of measures urged upon the public by their elected political leadership and public health authorities. Continue reading...

Выбор редакции
06 апреля, 08:00

'I was face-to-face with Tony Blair': Michael Sheen on Murdoch, class and giving away his money

He renounced acting for activism, then had to start earning again. As he returns to TV, Sheen talks about life in isolation, politics and his curious encounter with the man he has portrayed more than any otherMichael Sheen is at home in south Wales, looking out on his garden. The sun catches the side of his face, lighting up his scraggly hair and beard. “We’re very lucky to have a garden to go out in. I know not everybody does,” he says. In the current climate of famous people churning out endless videos of their isolation struggles from the side of a pool in a mansion, it’s a telling sentiment.A few years ago, after a successful stage and screen career, the actor, 51, “refocused” his life away from entertainment towards community work and activism, and moved back to Wales from Los Angeles. He had been living there for much of the past two decades, to be near his eldest daughter, Lily (her mother is the actor Kate Beckinsale, and they remain close). “And then when my daughter was 18 and went off to a life of her own, I realised: ‘Oh, I can go home again now.’” Continue reading...

Выбор редакции
28 февраля, 15:38

The tawdry secrets behind the press campaign to deny Tom Watson a peerage | Alan Rusbridger

Elements of the press attacking the former Labour MP’s elevation to the Lords have interests to declareThis is a column about tawdry secrets. But first, I should declare an interest. I know the former deputy Labour leader Tom Watson a bit, even if our paths haven’t crossed for seven or eight years. At a crucial moment in this newspaper’s life he was fearless to the point of being foolhardy. I came to like and respect him.The context today is a vociferous press campaign to prevent Watson from being elevated to the House of Lords. I have no strong feelings about that. But it’s as well for all involved to show their hand. Continue reading...

Выбор редакции
23 февраля, 18:59

The Sun records £68m loss amid falling sales and hacking damages

Accounts show parent firm still spending an eighth of revenue dealing with phone hackingThe Sun recorded a loss of £68m last year amid falling print sales and the enormous cost of phone-hacking claims against its parent company from figures including Sir Elton John and Heather Mills.Rupert Murdoch’s News Group Newspapers, which publishes the Sun and retains liability for the activities of the News of the World, spent an enormous £54m on legal fees and damages related to the illegal interception of voicemails. Continue reading...

Выбор редакции
28 января, 17:31

The Times to launch talk radio station to challenge BBC Radio 4

Times Radio aims to lure BBC listeners away and will feature ‘great names of broadcasting’ The Times has confirmed plans to launch its own speech radio station later this year, with the aim of luring listeners away from BBC Radio 4 and 5 Live at a time when the public broadcaster is facing cuts.The long-rumoured launch will involve the newspaper creating a station with a “daily schedule of news, analysis and commentary with a lineup of high-profile presenters”, which will broadcast nationally on DAB radio, online, and via smart speakers such as Amazon’s Alexa. Continue reading...

23 января, 23:28

Johnson met Murdoch on day he signalled general election bid

News Corp owner was the only media baron the prime minister saw in his first three monthsBoris Johnson saw Rupert Murdoch for a “social meeting” on the day he signalled his intention to seek a general election last year, according to new transparency disclosures.Johnson saw the media billionaire on 2 September, the day when Downing Street briefed that he would be seeking an autumn election if his Brexit plans were thwarted. In the event the election was pushed back to December. Continue reading...

Выбор редакции
17 января, 22:16

Disney drops Fox name from 20th Century film studios and Searchlight

Executives were reportedly worried the name has become too closely associated with Rupert Murdoch’s rightwing channelMickey Mouse has killed Fox. After 85 years as one of the most famous names in Hollywood, Disney is calling time on the Fox in 20th Century Fox with executives reportedly worried the name had become too closely associated with Rupert Murdoch’s rightwing news channel. Continue reading...

Выбор редакции
15 января, 22:36

James Murdoch's climate stance distances him from family empire

Criticism of denial by News Corp and Fox underlines Murdoch heir’s transformationJames Murdoch claims he has never watched Succession, the drama series that documents the professional and personal rebellions of a billionaire media family suspiciously similar to his own. But his comments attacking the family business’s record on climate crisis coverage – which blindsided other parts of the family – suggest he may have picked up a few pointers from the HBO show.The declaration that he and his wife, Kathryn, felt “frustration with some of the News Corp and Fox coverage” of the climate crisis, particularly the “ongoing denial among the news outlets in Australia, given obvious evidence to the contrary”, focused an awkward light on the family’s businesses – but could help James differentiate himself from his father, Rupert, and brother, Lachlan. Continue reading...

Выбор редакции
15 января, 10:29

James Murdoch's attack on News Corp and Fox News 'not discussed by board'

Director Peter Barnes says board has not talked about attack on Fox News and News Corp’s climate coverageThe lead independent director of Rupert Murdoch’s News Corp, Peter Barnes, says the media group’s board has yet to discuss James Murdoch’s attack on the company over its stance on the climate crisis.On Wednesday James Murdoch, Rupert Murdoch’s son and a News Corp director, issued a joint statement with his wife, Kathryn Murdoch, in which the couple said they were frustrated by coverage of the climate crisis by Fox News and News Corp. Continue reading...

Выбор редакции
14 января, 16:39

James Murdoch criticises father's news outlets for climate crisis denial

Rupert Murdoch’s News Corp and Fox cited for ‘frustrating’ coverage of Australian bushfiresRupert Murdoch’s son has strongly criticised his family’s news outlets for downplaying the impact of the climate crisis, as bushfires continue to burn in Australia.James Murdoch and his wife, Kathryn, issued a rare joint statement directly criticising his father’s businesses for their “ongoing denial” on the issue, which has been reflected in the family’s newspapers repeatedly casting doubt on the link between the climate emergency and the bushfires. Continue reading...

30 июля 2017, 16:39

Что если необычайно прибыльная сфера научных публикаций вредит самой науке?

Речь идет об уникальной в своем роде бизнес-индустрии, которая по своей прибыльности может соперничать с Google — а создал ее один из наиболее известных британских магнатов: Роберт Максвел.Стивен Бьюрани (Stephen Buranyi)В 2011 году Клаудио Аспези (Claudio Aspesi), старший инвестиционный аналитик Bernstein Research (Лондон), сделал ставку на то, что господствующая в одной из самых прибыльных мировых отраслей фирма Reed-Elsevier приближалась к своему банкротству. Многонациональный издательский гигант с годовым доходом более шести миллиардов фунтов стерлингов был любимчиком инвестора. Он принадлежал к тому небольшому числу издателей, которые благополучно осуществили переход к интернету, и, по прогнозам недавнего отчета компании, ее ожидал еще один год роста. Тем не менее у Аспези были все основания полагать, что это предсказание — равно как и все другие, звучавшие из уст крупных финансовых аналитиков — было неверным.Ядро деятельности издательского дома Elsevier составляют научные журналы, еженедельные или ежемесячные издания, в которых ученые делятся друг с другом результатами своей работы. Несмотря на узкую аудиторию, научная периодика — бизнес довольно внушительных масштабов. Насчитывая более 19 миллиардов фунтов стерлингов общих мировых доходов, он по своим размерам занимает промежуточное положение где-то между индустрией звукозаписи и кинопроизводством, правда отличается гораздо большей рентабельностью. В 2010 году отдел научных изданий Elsevier сообщил о доходе в 724 миллиона фунтов стерлингов, полученном всего с двух миллиардов продаж. Это была 36-процентная разница — выше, чем зарегистрированная в том же году такими компаниями, как Apple, Google или Amazon.Правда бизнес-модель Elsevier не на шутку озадачивала. Чтобы заработать деньги, традиционный издатель — скажем, журнал — сначала должен покрыть множество издержек: он платит авторам за статьи; прибегает к помощи редакторов для подготовки, оформления и проверки статей; платит за распространение готового продукта среди подписчиков и розничных торговцев. Все это дорого, и успешные журналы обычно получают примерно 12-15-процентную прибыль.Способ заработать на научных статьях выглядит очень похоже — за исключением того, что научным издателям удается избежать большинства фактических затрат. Ученые сами руководят созданием своих трудов — получая в основном правительственное финансирование — и предоставляют их издателям бесплатно. Издатель платит научным редакторам, которые оценивают, стоит ли работа публикации, и проверяют ее грамматику, но главная часть редакционной нагрузки — проверка научной достоверности и оценка экспериментов, процесс, известный как экспертная оценка — ложится на плечи ученых, работающих на добровольных началах. Затем издатели продают продукт институциональным и университетским библиотекам, опять-таки финансируемым правительством, чтобы их читали ученые — которые в собирательном смысле сами и являются главными создателями этого продукта.Все равно как если бы The New Yorker или The Economist требовали, чтобы журналисты бесплатно писали и редактировали друг у друга статьи, и при этом просили правительство платить по счетам. Внешние наблюдатели, как правило, в недоумении разводят руками, когда описывают эту структуру функционирования. В докладе парламентского комитета по науке и технике за 2004 год в отношении данной отрасли сухо отмечается, что «на традиционном рынке поставщикам платят за товары, которые они предоставляют». В отчете Deutsche Bank за 2005 год это явление называется «странной» системой «тройной оплаты», при которой «государство финансирует большую часть исследований, выплачивает жалование большинству специалистов, проверяющих качество исследований, а затем покупает большую часть опубликованных продуктов».Ученые прекрасно понимают, что являются участниками не самой выгодной для них сделки. Издательский бизнес «порочен и бесполезен», в 2003 году написал в статье для The Guardian биолог из Беркли Майкл Эйзен (Michael Eisen), заявив, что «этот позор должен быть вынесен на суд публики». Адриан Саттон (Adrian Sutton), физик из Имперского колледжа, сказал мне, что ученые «все являются для издателей рабами. Найдется ли еще одна подобная отрасль, которая получает от своих клиентов сырье, заставляет тех же самых клиентов контролировать его качество, а затем продает эти же материалы клиентам по значительно завышенной цене?» (Представитель RELX Group — таково официальное название Elsevier с 2015 года — сказал мне, что их фирма и другие издатели «обслуживают исследовательское сообщество, беря на себя те необходимые задачи, которые ученые либо не могут выполнить, либо не занимаются ими сами, и взимают за эту услугу справедливую плату»).По мнению многих ученых, издательская индустрия оказывает слишком большое влияние на выбор учеными объекта исследования, что в конечном итоге очень вредно для самой науки. Журналы ценят новые и впечатляющие результаты — в конце концов, их бизнес заключается в том, чтобы находить подписчиков — и ученые, точно зная, работы какого типа обычно публикуют, подгоняют под эти параметры собственные рукописи. Таким образом создается постоянный поток статей, важность которых сразу очевидна. Но, с другой стороны, это означает, что у ученых нет точного представления о собственной области исследований. Только потому, что на страницах авторитетных научных изданий не нашлось места для информации о ранее совершенных ошибках, исследователи могут в итоге случайно взяться за изучение бесперспективных вопросов, которыми уже занимались их коллеги. Например, в исследовании 2013 года сообщалось, что в США половина всех клинических испытаний никогда не публикуется в журналах.По мнению критиков, журнальная система фактически сдерживает научный прогресс. В эссе 2008 года доктор Нил Янг (Neal Young) из Национального института здоровья (NIH), который финансирует и проводит медицинские исследования для правительства США, утверждал, что, учитывая важность научных инноваций для общества, «наш моральный долг состоит в том, чтобы пересмотреть способы, какими оцениваются и распространяются научные данные». Аспези, побеседовав с группой экспертов, включавшей в себя более 25 выдающихся ученых и активистов, пришел к выводу, что в самое ближайшее время тенденция должна измениться на противоположную и обернуться против индустрии, возглавляемой Elsevier. Все больше научных библиотек, которые покупают журналы для университетов, сетовали на то, что проходивший на протяжении последних десятилетий рост цен исчерпал их бюджеты, и грозились отказаться от приносящих многомиллионные доходы и распространяемых по подписке пакетов, если Elsevier не снизит свои цены.Государственные организации, такие как американский NIH и Немецкое научно-исследовательское сообщество (DFG), недавно взяли на себя обязательство сделать свои исследования доступными через бесплатные онлайн-журналы, и Аспези посчитал, что правительства могли бы вмешаться и гарантировать бесплатный доступ ко всем финансируемым государством исследованиям. В этом случае Elsevier и ее конкурентов застиг бы идеальный шторм: клиенты взбунтовались бы снизу, а сверху обрушилось правительственное регулирование.В марте 2011 года Аспези опубликовал отчет, в котором рекомендовал своим клиентам продавать акции Elsevier. Несколько месяцев спустя в ходе телефонной конференции между руководством Elsevier и инвестиционными фирмами он надавил на генерального директора издательского дома Эрика Энгстрема (Erik Engstrom), указав на ухудшение отношений с библиотеками. Аспези поинтересовался, что случилось с бизнесом, если «ваши клиенты в таком отчаянии». Энгстром уклонился от ответа. В течение следующих двух недель акции Elsevier упали более чем на 20%, в результате компания потеряла один миллиард фунтов стерлингов. Проблемы, замеченные Аспези, носили глубинный и структурный характер, и он считал, что в ближайшие годы они дадут о себе знать — между тем казалось, что все уже движется в предсказанном им направлении.Однако в течение следующего года большинство библиотек отступились и подписали контракты с Elsevier, а правительства по большей части не справились с продвижением альтернативной модели распространения научных трудов. В 2012 и 2013 годах Elsevier сообщил о более чем 40-процентной прибыли. В следующем году Аспези отозвал свою рекомендацию по продаже акций. «Он слишком прислушивался к нашим беседам и в итоге подпортил себе репутацию», — рассказал мне недавно Дэвид Проссер (David Prosser), глава научных библиотек Великобритании и авторитетный защитник реформирования издательской индустрии. Elsevier не собирался сдавать своих позиций.Аспези — далеко не первый человек, неверно предсказавший конец издательского бума в сфере научной периодики, и едва ли последний. Трудно поверить, что то, что по существу является коммерческой монополией, функционирующей в рамках во всем остальном регулируемого, финансируемого правительством предприятия, в долгосрочной перспективе способно избежать исчезновения. Однако издательское дело на протяжении десятилетий продолжает быть неотъемлемой частью профессиональной науки. Сегодня каждый ученый понимает, что его карьера зависит от публикаций, а профессиональный успех во многом определяется работой в самых престижных журналах. Длительная, медленная работа без какого-то конкретного направления, которую в свое время вели некоторые из наиболее влиятельных ученых 20-го века, уже не является жизнеспособным вариантом карьеры. При сегодняшней системе отец генетических последовательностей Фред Сенгер, который за два десятилетия, прошедшие между его нобелевскими премиями 1958 и 1980 года, очень мало публиковался, вполне мог бы оказаться без работы.Даже ученые, борющиеся за реформирование, часто не ведают о корнях этой системы: о том, как в годы бума послевоенных лет предприниматели сколачивали целые состояния, забирая издательское дело из рук ученых и расширяя бизнес до ранее невообразимых масштабов. И едва ли кто-то из этих преобразователей мог сравниться своей изобретательностью с Робертом Максвеллов, который превратил научные журналы в потрясающую денежную машину, которая финансовым путем обеспечила ему возвышение в британском обществе. Максвелл сделался членом парламента, газетным магнатом, который бросил вызов Руперту Мердоку, и одной из самых известных фигур в британской жизни. Между тем большинство из нас не осознает значимость той роли, которую он на самом деле сыграл. Как бы невероятно это ни звучало, но мало кто в прошлом веке сделал больше для формирования нынешних способов управления научной деятельностью, чем Максвелл.В 1946 году 23-летний Роберт Максвелл служил в Берлине и уже заработал себе неплохую репутацию. Хотя вырос он в бедной чешской деревне, но успел повоевать за британскую армию во время войны в составе контингента европейских эмигрантов и получить в награду военный крест и британское гражданство. После войны он служил офицером разведки в Берлине, используя свои девять языков для допроса заключенных. Максвелл был высоким и дерзким молодым человеком, успехи, которых ему удалось к тому времени добиться, его не удовлетворяли вовсе — один его тогдашний знакомый вспоминал, как он открыл ему свое самое заветное желание: «быть миллионером».В то же время британское правительство готовило малообещающий проект, который впоследствии позволит ему осуществить свою мечту. Первоклассные британские ученые — начиная с Александра Флеминга, который открыл пенициллин, и заканчивая физиком Чарльзом Гальтоном Дарвином, внуком Чарльза Дарвина — были обеспокоены тем, что издательская отрасль всемирно признанной британской науки пребывала в самом бедственном положении. Издатели научной периодики главным образом славились своей неэффективностью и постоянным банкротством. Журналы, которые часто печатались на дешевой тонкой бумаге, расценивались научными обществами как едва ли не второсортная продукция. В британском химическом обществе наблюдалась многомесячная очередь ожидающих публикации статей, а типографские операции проводились за счет откупных Королевского общества.Решение правительства заключалось в том, чтобы соединить почтенное британское издательство Butterworths (сегодня принадлежащее Elsevier) с известным немецким издателем Springer, чтобы опереться на опыт последнего. Таким образом,Butterworths научится получать прибыль от журналов, а британская наука будет печататься более быстрыми темпами. Максвелл уже создал свой собственный бизнес, помогая Springer переправлять научные статьи в Великобританию. Директора Butterworths, сами бывшие сотрудники британской разведки, наняли молодого Максвелла в качестве помощника управляющего компанией, а еще одного бывшего шпиона, Пола Росбауда (Paul Rosbaud), металлурга, который всю войну передавал нацистские ядерные секреты британцам через французское и голландское сопротивление — научным редактором.Лучшего времени для такого рода начинания было не найти. Наука вот-вот должна была вступить в период беспрецедентного роста, из бессвязных любительских занятий состоятельных джентльменов превратившись в уважаемую профессию. В послевоенные годы она станет олицетворением прогресса. «Наука ждала своего часа. Ее нужно было вывести на авансцену, поскольку с ней связана большая часть наших надежд на будущее», — писал в 1945 году американский инженер и руководитель «Манхэттенского проекта» Вэнивар Буш в докладе президенту Гарри Труману. После войны правительство впервые выступило в качестве главного покровителя научных изысканий не только в военной сфере, но и через недавно созданные агентства, такие как Национальный научный фонд США, и стремительно разраставшуюся университетскую систему.Когда в 1951 году Butterworths решил отказаться от зарождавшегося проекта, Максвелл предложил за акции Butterworths и Springer 13 тысяч фунтов стерлингов (около 420 тысяч фунтов стерлингов сегодня), что давало ему контроль над компанией. Росбауд остался на посту научного директора и назвал новое предприятие Pergamon Press, вдохновением для него послужила монета из древнегреческого города Пергамон, на которой была изображена богиня мудрости Афина. Ее-то они и взяли за основу для логотипа компании — простой линейный рисунок, метко символизирующий знание и деньги одновременно.В обстановке прилива наличных денег и оптимизма именно Росбауд был инициатором метода, приведшего Pergamon к успеху. По мере развития науки он понял, что для новых областей исследования потребуются новые журналы. Научные общества, традиционные создатели журналов, были громоздкими институтами, которые, как правило, отличались неповоротливостью и пребывали в плену неразрешимых внутренних споров о границах их области исследования. Росбауда не связывало ни одно из этих ограничений. Все, что ему нужно было сделать — убедить какого-нибудь видного академика в том, что их конкретной области нужен новый журнал, который представлял бы ее должным образом, и поставить этого человека во главе. Так Pergamon начал продавать подписки университетским библиотекам, у которых внезапно оказалось много свободных государственных денег.Максвелл быстро смекнул, что к чему. В 1955 году он и Росбауд участвовали в Женевской конференции по мирному использованию атомной энергии. Максвелл арендовал офис возле места проведения конференции и ходил по семинарам и официальным мероприятиям, предлагая опубликовать любые статьи, которые ученые собирались представить, и обращаясь к ним с просьбой подписать эксклюзивные контракты на редактирование журналов Pergamon. Прочие издатели были шокированы его нахальной манерой. Даан Фрэнк (Daan Frank) из издательства North Holland Publishing (сегодня принадлежащего Elsevier) позднее сетовал на то, что Максвелл вел себя «нечестно», отбирая ученых без учета конкретного содержания.По рассказам, алчный до наживы Максвелл в итоге оттеснил Росбауда. В отличие от бывшего скромного ученого Максвелл предпочитал дорогие костюмы и зализанные назад волосы. Преобразовав свой чешский акцент в страшно претенциозный дикторский басок, он выглядел и говорил в точности как тот магнат, которым мечтал быть. В 1955 году Росбауд сказал нобелевскому лауреату по физике Невиллу Мотту, что журналы были его любимыми маленькими «овечками», а сам Максвелл — библейским королем Давидом, который забивал их и выгодно продавал. В 1956 году дуэт распался, и Росбауд покинул компанию.К тому времени Максвелл успел освоить бизнес-модель Росбауда и переделать ее на свой лад. Научные конференции, как правило, проходили скучновато, и никто не связывал с ними больших ожиданий, но когда Максвелл в тот год вернулся на Женевскую конференцию, он арендовал дом в Колонь-Бельрив, близлежащем живописном городке на берегу озера, где развлекал гостей вечеринками с выпивкой, сигарами и прогулками на яхте. Ученым еще никогда не доводилось видеть ничего подобного. «Он всегда говорил, что мы боремся с конкурентами не за объемы продаж, но за авторов, — сказал мне Альберт Хендерсон (Albert Henderson), бывший заместитель директора Pergamon. — Наше присутствие на конференциях имеет специфическую цель — нанять редакторов для новых журналов». Бытуют истории о вечеринках на крыше гостиницы Athens Hilton, о полетах на «Конкорде» в качестве подарка, о том, как ученые совершали морские прогулки по греческим островам на зафрахтованных яхтах, чтобы обсудить там план создания своих новых журналов.К 1959 году Pergamon издавал 40 журналов; шесть лет спустя их число выросло до 150. Таким образом Максвелл серьезно обогнал своих конкурентов. (В 1959 году соперник Pergamon, Elsevier, имел всего десять журналов на английском языке, и компании понадобилось еще десять лет, чтобы довести их число до 50.) К 1960 году Максвелл мог позволить себе разъезжать на «Роллс-ройсе» с личным шофером и перебрался сам, а также перевез издательство из Лондона в роскошную усадьбу Хедингтон Хилл Холл в Оксфорде, где также находилось британское книжное издательство Blackwell's.Научные общества, такие как Британское общество реологии, сообразив, что к чему, даже начали за небольшую регулярную плату отдавать в распоряжение издательского дома свои журналы. Лесли Иверсен (Leslie Iversen), бывший редактор Journal of Neurochemistry, вспоминает о щедрых ужинах, которыми Максвелл ублажал их в своем поместье. «Он был весьма импозантным человеком, этот предприниматель, — говорит Иверсен. — Мы ужинали и пили хорошее вино, а под конец он представлял нам чек на несколько тысяч фунтов для общества. Таких денег мы, бедные ученые, никогда не видывали».Максвелл настаивал на пышных названиях для журналов — в них неизменно фигурировало слово «международный». Питер Эшби (Peter Ashby), бывший вице-президент Pergamon, в беседе со мной определил это как «пиар-трюк», однако в этом также отразилось глубокое понимание того, как изменились наука и отношение к ней общества. Сотрудничество и выход научной работы на международную арену стали новой формой престижа для исследователей, и во многих случаях Максвелл успевал завладеть рынком прежде, чем кто-то осознавал, что он существует.Когда в 1957 году Советский Союз запустил «Спутник», первый искусственный спутник Земли, западные ученые ринулись догонять российских космических разработчиков и с удивлением обнаружили, что Максвелл уже в начале того десятилетия договорился об эксклюзивном англоязычном контракте на издание журналов Российской академии наук.«Его интересовало все подряд. Я ехал в Японию — там у него оказывался американец, управляющий офисом. Я отправлялся в Индию — там тоже кто-нибудь сидел», — рассказывает Эшби. И международные рынки могли приносить чрезвычайно высокую прибыль. Рональд Сулески (Ronald Suleski), который руководил японским офисом Pergamon в 1970-е годы, говорил мне, что японские научные общества, отчаянно пытавшиеся опубликовать свои труды на английском языке, бесплатно предоставляли Максвеллу права на научные результаты своих членов.В письме, посвященном 40-летию Pergamon, Эйичи Кобаяши (Eiichi Kobayashi), директор Maruzen, давнего японского дистрибьютора Pergamon, вспоминал о Максвелле так: «Каждый раз, когда я с удовольствием встречаюсь с ним, мне вспоминаются слова Ф.Скотта Фитцджеральда о том, что миллионер не заурядный человек».Научная статья, по сути, стала единственным способом систематического представления науки в мире. (Как сказал Роберт Кили (Robert Kiley), глава отдела цифровых услуг в библиотеке Wellcome Trust, второго по величине в мире частного спонсора биомедицинских исследований, «мы тратим миллиард фунтов в год, а взамен получаем статьи».) Это главный ресурс нашей наиболее уважаемой сферы специальных знаний. «Публикация — это выражение нашей работы. Хорошая идея, беседа или переписка, пусть даже речь идет о самой блестящей личности в мире… ничего не стоит, пока вы ее не опубликуете», — говорит Нил Янг из NIH. Если вы контролируете доступ к научной литературе, это по большому счету равносильно контролю над наукой.Успех Максвелла основывался на понимании природы научных журналов, к которому другие приходили лишь спустя многие годы. В то время как его конкуренты сетовали на то, что он выхолащивает рынок, Максвелл понимал, что на самом деле рынок не знает пределов. Новый The Journal of Nuclear Energy не отнимал хлеб у сотрудников журнала Nuclear Physics конкурентного голландского издателя. Научные статьи посвящены уникальным открытиям: одна статья не может заменить другую. Если появлялся новый серьезный журнал, ученые просто просили, чтобы их университетская библиотека оформила подписку и на него тоже. Если Максвелл создал в три раза больше журналов, чем его конкуренты, он и зарабатывал в три раза больше.Единственным потенциальным ограничением было замедление государственного финансирования, но на это мало что указывало. В 1960-е годы Кеннеди финансировал космическую программу, а в начале 1970-х годов Никсон объявил «войну с раком», в то время как британское правительство при поддержке американцев разрабатывало собственную ядерную программу. Независимо от политического климата поток государственного финансирования науки не иссякал.На первых порах Pergamon оказался в центре ожесточенных споров о том, насколько этично позволять коммерческим интересам проникать в якобы нестяжательный и избегающий прибыли мир науки. В письме 1988 года, посвященном 40-летию Pergamon, Джон Коулес (John Coales) из Кембриджского университета отметил, что изначально многие из его друзей «считали [Максвелла] величайшим злодеем, до поры избежавшим виселицы».Однако к концу 60-х годов коммерческие публикации считались статус-кво, а издателей рассматривали как необходимых партнеров в деле продвижения науки. Pergamon дал толчок значительному расширению области научных изданий, ускорив процесс публикаций и представив их в более стильной упаковке. Опасения ученых в связи с передачей авторских прав отступали перед удобством ведения дел с Pergamon, тем блеском, который издательство давало их работе, и перед силой личности Максвелла. Ученые, казалось, пребывали в восторге от волка, которого впустили в дом.«Это был человек из разряда „пальца в рот не клади", но мне он все равно нравился», — говорит Денис Нобл (Denis Noble), физиолог из Оксфордского университета и редактор журнала Progress in Biophysics & Molecular Biology. Максвелл нередко приглашал Нобла на деловые встречи к себе домой. «Там часто можно было застать вечеринку, неплохой музыкальный ансамбль, между его работой и личной жизнью не существовало барьера», — говорит Нобл. Затем Максвелл начинал поочередно угрозами и обаянием подталкивать его к тому, чтобы разделить выходящий два раза в год журнал на ежемесячное или двухмесячное издание, что соответственно привело бы к увеличению абонентских платежей.Правда, в конечном итоге Максвелл почти всегда склонялся к мнению ученых, а последние все больше ценили его покровительство. «Должен признаться, что, быстро распознав его хищнические и предпринимательские амбиции, я тем не менее проникся к нему большой симпатией», — в 1988 году писал о первых годах своего издания Артур Барретт (Arthur Barrett), тогдашний редактор журнала Vacuum. И это чувство было взаимным. Максвелл с большим трепетом относился к своей дружбе с известными учеными, к которым магнат испытывал нехарактерное для него благоговение. «Он рано понял, что ученые жизненно важны. Он готов был исполнить любое их желание. Это сводило остальных сотрудников с ума», — говорил мне Ричард Коулман (Richard Coleman), который в конце 1960-х работал над выпуском журналов в Pergamon. Когда издательство стало объектом враждебной попытки поглощения, The Guardian в статье 1973 года сообщила, что редакторы журналов грозились скорее «уйти совсем», чем работать на другого президента компании.Максвелл преобразил издательский бизнес, между тем повседневная научная работа оставалась прежней. Ученые продолжали нести свои работы главным образом в те журналы, которые лучше всего соответствовали их исследовательской области — а Максвелл был рад опубликовать любые исследования, которые его редакторы считали в достаточной мере серьезными. Однако в середине 1970-х годов издатели начали вмешиваться в практику самой науки, вступив на путь, который впоследствии сделает ученую карьеру пленником издательской системы и подчинит направление исследований бизнес-стандартам. Один из журналов стал символом этой трансформации.«В начале моей карьеры никто не обращал особого внимания на то, где вас публикуют, но в 1974 году все изменилось с приходом Cell, — рассказывает мне Рэнди Шекман (Randy Schekman), молекулярный биолог из Беркли и лауреат Нобелевской премии. Cell (сегодня принадлежащий Elsevier) был журналом, запущенным Массачусетским технологическим институтом для того, чтобы подчеркнуть важность новой набиравшей влияние области молекулярной биологии. Его редактором был молодой биолог по имени Бен Левин (Ben Lewin), который интенсивно, даже с каким-то литературным азартом взялся за работу. Левин ценил длинные серьезные статьи, которые давали ответы на большие вопросы, часто являлись результатом многолетних исследований, которые в свою очередь предоставляли материал для многих статей по другим направления. И, нарушая традицию, согласно которой журналы являлись пассивными инструментами передачи научной информации, он отклонял гораздо больше статей, чем публиковал.Таким образом, он создал площадку для научных блокбастеров, и ученые начали подгонять свою работу под его условия. «Левин был умный человек. Он понимал, что ученые очень тщеславны и хотели быть членами клуба избранных; Cell был „этим самым" журналом, и вам во что бы то ни стало нужно было опубликовать там статью, — говорит Шекман. — Я и сам не избежал этого давления». В итоге он отчасти опубликовал в Cell свой нобелевский труд. Внезапно место публикации стало играть чрезвычайно важную роль. Другие редакторы тоже решили проявить напористость в надежде повторить успех Cell. Издатели также взяли на вооружение показатель под названием «импакт-фактор», изобретенный в 1960-е годы Юджином Гарфилдом, библиотекарем и лингвистом, для приблизительного расчета того, как часто статьи определенного журнала цитируются в других статьях. Для издателей это стало способом оценивать и рекламировать научный охват своей продукции.Журналы новой формации с их акцентом на большие результаты попали на вершину этих новых рейтингов, а ученые, опубликовавшие свои работы в журналах с высоким «импакт-фактором», в качестве награды получали работу и финансирование. Почти в одночасье в научном мире была создана новая валюта престижа. (Гарфилд позднее сравнил свое творение с «ядерной энергией… палкой о двух концах»). Трудно переоценить влияние, которое редактор журнала теперь мог оказывать на формирование карьеры ученого и направление самой науки. «Молодые люди все время говорят мне: „Если я не опубликуюсь в CNS [общая аббревиатура для Cell / Nature / Science, самых престижных журналов по биологии], я не смогу устроиться на работу"», — рассказывает Шекман. Он сравнивает погоню за изданиями с высоким рейтингом цитируемости с системой стимулов, такой же гнилой, как банковские бонусы. «Они во многом влияют на то, куда идет наука», — говорит он.Так наука сделалась причудливым совместным предприятием ученых и редакторов журналов, где первые все чаще стремятся совершить открытия, которые могли бы произвести впечатление на последних. Сегодня, когда у ученого есть выбор, он почти наверняка отвергнет как прозаическую работу по подтверждению или опровержению результатов предыдущих исследований, так и десятилетнюю погоню за рискованным «прорывом», отдав предпочтение золотой середине: теме, которая пользуется популярностью у редакторов и с большей вероятностью обеспечит ему регулярные публикации. «Ученых побуждают проводить исследования, которые удовлетворяют этим требованиям», — сказал биолог и лауреат Нобелевской премии Сидней Бреннер (Sydney Brenner) в интервью в 2014 года, назвав такую систему «коррумпированной».Максвелл понял, что теперь королями науки стали журналы. Но его по-прежнему занимало главным образом расширение, у него все еще было хорошее чутье на то, куда движется наука и какие новые области исследований он может колонизировать. Ричард Чаркин (Richard Charkin), бывший генеральный директор британского издательства Macmillan, который был редактором в Pergamon в 1974 году, вспоминает, как Максвелл на редакционном собрании размахивал одностраничным докладом Ватсона и Крика о структуре ДНК и заявлял, что будущее — за наукой о жизни с множеством крошечных вопросов, каждый из которых заслуживает своего собственного издания. «Я думаю, в том году мы запустили около ста журналов, — сказал Чаркин. — О, Господи!»У Pergamon также появилась ветвь социальных наук и психологии. Судя по целой серии журналов, название которых начиналось с «Компьютеры и», Максвелл заметил растущее значение цифровых технологий. «Этому не было конца, — говорил мне Питер Эшби. — Оксфордский политехнический институт (ныне Университет Оксфорд Брукс) открыл факультет гостиничного бизнеса с шеф-поваром. Нам нужно было выяснить, кто глава факультета, и заставить его запустить журнал. И бац — вот вам Международный журнал гостиничного менеджмента». К концу 1970-х годов Максвеллу также приходилось иметь дело с более переполненным рынком. «В то время я работал в Oxford University Press, — рассказывал мне Чаркин. — Мы вскочили от удивления и воскликнули: „Черт возьми, эти журналы приносят приличный доход!"» Между тем в Нидерландах Elsevier начал развивать свои англоязычные журналы, поглощая внутреннюю конкуренцию через серию приобретений и расширяясь со скоростью 35 журналов в год.Как предсказывал Максвелл, конкуренция не снизила цены. Между 1975 и 1985 годами средняя цена журнала удвоилась. The New York Times сообщала, что в 1984 году подписка на журнал Brain Research стоила две с половиной тысячи долларов; между тем в 1988 году эта сумма перевалила за пять тысяч. В том же году Гарвардская библиотека потратила на научные журналы на полмиллиона долларов больше, чем то было запланировано бюджетом.Время от времени ученые ставили под сомнение справедливость этого чрезвычайно прибыльного бизнеса, которому они бесплатно предоставляли свои труды, однако именно университетские библиотекари первыми осознали организованную Максвеллом рыночную ловушку. Библиотекари использовали университетские средства для покупки журналов от имени ученых. Максвелл прекрасно об этом знал. «В отличие от других профессионалов ученые не так хорошо разбираются в ценах главным образом потому, что тратят не свои собственные деньги», — сказал он в интервью 1988 года своему изданию Global Business. А поскольку не было возможности обменять один журнал на другой, более дешевый, продолжал Максвелл, «вечный финансовый двигатель» продолжал работать. Библиотекари стали заложниками тысяч мелких монополий. Теперь в год выходило более миллиона научных статей, и им приходилось покупать их все, какую бы цену ни назначали издатели.С точки зрения бизнеса, можно было говорить о полной победе Максвелла. Библиотеки стали «захваченным» рынком, а журналы неожиданно сделались посредниками научного престижа — а это означало, что ученые не могли просто взять и отказаться от них, если бы появился новый метод обмена результатами. «Не будь мы такими наивными, давно бы признали нашу истинную позицию: поняли бы, что именно мы сидим наверху солидных денежных куч, которые умные люди со всех сторон пытаются разложить по своим кучкам», — писал библиотекарь Мичиганского университета Роберт Хубек (Robert Houbeck) в экономическом журнале в 1988 году. Тремя годами ранее несмотря на то, что финансирование науки пережило свой первый за несколько десятилетий многолетний провал, Pergamon сообщил о прибыли в 47%.К тому времени Максвелл уже оставил свою победоносную империю. Склонность к стяжательству, приведшая к успеху Pergamon, также сподвигла его на множество эффектных, но сомнительных инвестиций, в том числе в футбольные команды Oxford United и Derby County FC, телевизионные станции по всему миру, а в 1984 году — в британскую газетную группу Mirror, которой он начал уделять все больше своего времени. В 1991 году, намереваясь приобрести New York Daily News, Максвелл продал Pergamon своему тихому голландскому конкуренту Elsevier за 440 миллионов фунтов (919 миллионов сегодня). Многие бывшие сотрудники Pergamon по отдельности признавались мне, что, по их мнению, после сделки с Elsevier для Максвелла все закончилось, потому что Pergamon был компанией, которую он действительно любил. Спустя несколько месяцев он погряз в серии скандалов из-за растущих долгов, теневой бухгалтерской практики и подрывного обвинения американского журналиста Сеймура Херша (Seymour Hersh) в том, что он якобы являлся израильским шпионом, у которого был выход на торговцев оружием.5 ноября 1991 года Максвелла нашли в море близ его яхты на Канарских островах. Мир был шокирован, и на следующий день конкурент Mirror, таблоид Sun, поставил занимавший всех вопрос. «Он упал… Он спрыгнул?» — так гласил заголовок. (Было еще третье предположение, что его столкнули). Эта история на протяжении нескольких месяцев удерживалась на главных полосах британской прессы, росло подозрение, что Максвелл покончил жизнь самоубийством после того, как в ходе расследования выяснилось, что он украл более 400 миллионов фунтов стерлингов из пенсионного фонда Mirror для оплаты своих долгов. (В декабре 1991 года испанский следователь сделал заключение о несчастном случае). Догадкам не было числа: в 2003 году журналисты Гордон Томас (Gordon Thomas) и Мартин Диллон (Martin Dillon) опубликовали книгу, в которой утверждалось, что Максвелла убила «Моссад», чтобы скрыть его шпионскую деятельность. В то время как Максвелла уже давно не было в живых, начатый им бизнес процветал уже в новых руках, в ближайшие десятилетия ему предстояло достигнуть новых уровней прибыли и мировой власти.Читать полностью: http://inosmi.ru/social/20170724/239882547.htmlВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

27 ноября 2014, 09:05

ЕС vs США: Google предлагают разбить на куски

Европейский парламент готовится к обсуждению странного вопроса: "стоит ли разделить компанию Google на несколько отдельных сервисов?" У американских коллег сама идея вызывает все возможные негативные эмоции - от недоумения до негодования.  Показать "Кузькину мать" Европарламент не способен разрушить Google. В конце концов, штаб-квартира компании находится в США, и кроме американских властей структуру ее бизнеса никто не может изменить. Но в Европе продолжается антимонопольное расследование деятельности Google, в рамках которого политики и чиновники придумывают новые способы ограничения экспансии американцев на своей территории. На таком фоне действия Европарламента являются скорее намеком на продолжение преследования зарубежного интернет-гиганта. Законотворцы могут поддержать идею отделения поисковика Google от других фирменных сервисов. Если это произойдет, американцы должны получить четкий сигнал, отражающий позицию властей Евросоюза. До сих пор центральное место в расследовании занимали именно антимонопольщики из Еврокомиссии. В Америке на выпад со стороны европейцев уже отреагировали сразу два правительственных комитета. Их представители, сенаторы Рон Уайден и Оррин Хэтч заявили: "Это предложение и другие подобные ему идеи способствуют строительству стен, а не мостов. При этом не учитываются в полной мере те негативные эффекты, которые могут навредить торговым отношениям США и ЕС". В США считают, что Европа нарушает принцип открытых рынков. Говорится также о "политизации" процесса. Действующие лица Интересно, что против разделения Google выступает Гюнтер Эттингер. Да, тот самый Гюнтер Эттингер, который раньше отвечал за энергетику и присутствовал на переговорах между Украиной и Россией по газу. Теперь он еврокомиссар по вопросам цифровых технологий. Эттингер уверен, что бить Google на части никто не будет. Кто же тогда решил голосовать? Это Андреас Шваб, представитель консервативного крыла Европарламента и испанец Рамон Тремоза, представляющий интересы Каталонии. Эти политики утверждают, что усилия Еврокомиссии пока не оправдали себя, а поведение Google на рынке Старого Света напоминает монополизм. "До сих пор Google отказывалась придумать какие-либо идеи, способные изменить ситуацию и снять претензии со стороны Еврокомиссии. Вместо этого компания продолжала вести дела как ей заблагорассудится. Таким образом она давит на конкурентную среду, что вредит европейским потребителям и бизнесу", - считают Шваб и Тремоза.  Ссылки по теме Мердок: "Google – шайка пиратов" Европа забывает, Google хочет вспомнить все Google наконец договорилась с европейскими властями В самой Еврокомиссии произошли перестановки. Хоакин Альмуния отправился в отставку, и его место заняла Маргрете Вестегер. Интересно, какую позицию займет она и как далеко готова будет пойти ради обеспечения свободной конкуренции на интернет-рынке в том виде, в каком эту конкуренцию видят консерваторы из Европарламента. Битва за правду или зависть? В данный момент 90% поисковых запросов в Европе приходится на Google. В 2010г. конкуренты подали жалобу на американского игрока, объявив, что он мешает им развиваться. Речь идет в частности о рекламе и выгодном положении партнеров в поисковых результатах. Напомним, что ранее медиа-магнат Руперт Мердок сделал громкое заявление по поводу Google. С помощью исполнительного директора News Corp Роберта Томсона он попытался донести до антимонопольных органов мысль о том, что Google отдает предпочтение своим сайтам-партнерам. Если пользователь вбивает запрос в поисковик, то якобы получает именно те результаты, которые принесут Google максимальное количество денег. Подобные претензии озвучивались и раньше, но News Corp сформулировала их, пожалуй, максимально жестко. Отметим, что Google все-таки пытается найти мирное решение. Так в начале этого года компания согласилась выводить в результатах поиска рекламные объявления, предоставляемые конкурентами.

08 сентября 2014, 17:03

20 миллиардеров, которые управляют политикой США

Они добились успеха в бизнесе и инвестициях, и теперь пытаются протолкнуть свои и чужие политические идеи в политической системе США. В нашем списке самые влиятельные миллиардеры-политики Америки.  20.Элис Уолтон Элис Уолтон - наследница богатства крупнейшей в мире розничной сети Wal-Mart, пусть и не единственная. Уолтон вполне открыто поддерживает Хиллари Клинтон и вложилась в так называемый "PAC" (Комитет политических действий) под названием "Ready for Hillary".  19.Дональд Трамп Владелец конгломерата The Trump Organization и король американского сектора недвижимости Дональд Трамп, как и многие представители большого бизнеса, придерживается республиканских взглядов. Напомним, что Республиканская партия поддерживает наиболее мягкую налоговую политику в отношении богачей.  18.Марк Андрессен Инвестор-миллиардер Марк Андрессен уверен, что будущее за Республиканской партией США. Он поддерживал кандидата от республиканцев Митта Ромни на президентских выборах 2012г. В данный момент Андрессен инвестриует в широкий спектр активов, многие из которых будут влиять и на политический фон. Стоит вспомнить хотя бы о криптовалюте bitcoin.  17.Питер Дж. Питерсон Питерсон был министром торговли при Ричарде Никсоне, а теперь управляет мощным фондом. Миллиардер ратует за уменьшение государственного долга, и с помощью Peter G. Peterson Foundation основал такие организации, направленные на борьбу с долгами США как Fix the Debt и Committee for a Responsible Federal Budget.  16.Поль Зингер Поль Зингер - бизнесмен с партийным билетом. Он консервативный республиканец, но выступает за однополые браки. Именно эта идея стала для него центральной в политической деятельности. С помощью организации American Unity он вложил $2 млн в поддержку республиканцев, которые также выступают за однополые браки. Главный актив Зингера - Elliott Management Corporation.  15.Арт Поуп Бывший председатель бюджетного комитета Северной Каролины и преуспевающий бизнесмен Арт Поуп вложил миллионы долларов в продвижение своих политических идей. В первую очередь, речь идет о свободном рынке, который Поуп считает основной составляющей успешной экономики. Арт Поуп также республиканец.  14.Пьер и Памела Омидьяр Семья иранского происхождения, которая добилась успеха в США, вкладывает существенные средства в продвижение идеи прозрачности и открытости. Пьер и Памела интересуются также вопросами прав на собственность и экономического развития.  13.Джефф и Макинзи Безос Кто бы мог подумать, что руководство Amazon.com может интересоваться политикой. Однако Джефф Безос недавно приобрел издание Washington Post и вложил $2,5 млн в поддержку однополых браков. Напомним, что этот вопрос в США остается одним из наиболее острых в области внутренней политики.  12.Марк Цукерберг И снова миллиардер из высокотехнологического сектора, который интересуется политикой. Марк Цукерберг совместно с организацией FWD.us работает над иммиграционной реформой, а в Нью-Джерси проталкивает реформу начального образования. Напомним, что самому владельцу Facebook в настоящий момент всего 30 лет.  11.Питер Тиль Питерь Тиль, известный инвестор, владелец хэдж-фондов и сооснователь PayPal, вложил $2,6 млн в предвыборную кампанию в 2012г., деньги получил Рон Пол, который вылетел из гонки во время праймериз. В последнее время Тиль активно выступает в пользу увеличения минимального размера оплаты труда.  10.Уоррен Баффет Миллиардер Баффет, владелец знаменитого Berkshire Hathaway, сыграл важную роль в политике США после избрания Барака Обамы на пост президента. Уоррен Баффет выступает за ограничение власти богачей, увеличение налогов для них, и собирается расстаться с большей частью своего богатства в рамках The Giving Pledge ("Клятва дарения").  9.Пенни Прицкер Пенни Прицкер была министром торговли и одним из главных лоббистов идей Барака Обамы. Кроме того, Прицкер является сооснователем PSP Capital Partners, Pritzker Realty Group и еще ряда крупных фирм, что придает ее голосу значимость, когда речь заходит о внутренней политике.  8.Джон и Лора Арнольд Джон Арнольд управлял крупным хэдж-фондом, и фокусировался на инвестициях в газовые активы а потом стал филантропом. Правда, не каждый найдет желание помочь людям в его стремлении добиться сокращения пенсий и добиться роста финансовой нагрузки для работников предприятий.  7.Билл и Мелинда Гейтс The Bill & Melinda Gates Foundation - один из самых авторитетных благотворительных фондов, инвестирующих в борьбу с болезнями и бедностью в развивающихся странах, в частности, в Африканских. Также основатель Microsoft и его супруга сражаются за реформирование американской системы образования и легализацию однополых браков.  6.Руперт Мердок Руперт Мердок контролирует Wall Street Journal и Fox News - это важнейшие поставщики политических и экономических новостей. Таким образом, Мердок сосредоточил в своих руках активы, способные задавать новостной тон и влиять на настроения в обществе. Кроме того, Руперт Мердок сотрудничает с Bloomberg по вопросу иммиграционной реформы.  5.Джордж Сорос Джордж Сорос открыто лоббирует идеи демократов. Он потратил $1 млн в 2012г. на поддержку Барака Обамы на выборах. Кроме того, Сорос в данный момент является сопредседателем комитета политических действий "Ready for Hillary".  4.Шелдон Эделсон Наша жизнь - игра, и один из королей игорного бизнеса Шелдон Эделсон активно вкладывает средства в политику. Он потратил $93 млн, чтобы "победить Барака Обаму". Речь, конечно, не о том, что бизнесмен надеялся участвовать в выборах, а о поддержке республиканцев, которые "выполняют свои обещания". На следующих выборах Эделсон инвестирует в кампанию вдвое больше.  3.Том Стейер Стейер - сооснователь и один из руководителей фонда Farallon Capital Management. Он также основал несколько банков. Помимо бизнеса Тома Стейера интересуют вопросы охраны окружающей среды, и он активно лоббирует соответствующие идеи в политической среде.  2.Майкл Блумберг Бывший мэр Нью-Йорка и основатель агентства Bloomberg Майкл Блумберг активно борется с бесконтрольным распространением оружия. Он инвестировал $50 млн в противодействие организации NRA, которая как раз пытается добиться свободной торговли оружием на всей территории США, делая отсылку ко Второй поправке к Конституции.  1.Чарльз и Дэвид Кох Братья Кох инвестировали $30 млн в программу, которая выявляет слабые стороны демократов. Это специальная рекламная кампания, навредившая тем политикам, которым есть что скрывать. К следующим выборам общий объем инвестиций в эту программу семья Кох собирается довести до $290 млн. Еще одной жертвой стала программа здравоохранения "Obamacare".